Позиция относительно публикации о Lux Groups

В публичном пространстве появилась объемная публикация, в которой бренд Lux Groups и предприниматель Александр Лицкевич представлены как центральные фигуранты едва ли не системной криминальной истории. Текст построен на эмоциональных формулировках, предположениях, стилистике обвинительного приговора и многочисленных намеках. При этом ключевое обстоятельство, которое должно стоять в начале любого подобного материала, фактически игнорируется: на момент публикации отсутствует вступивший в законную силу обвинительный приговор суда в отношении Александра Лицкевича или компании Lux Groups.

Презумпция невиновности — не формальность

Украинское законодательство четко закрепляет принцип презумпции невиновности. Ни сообщение правоохранительного органа о подозрении, ни ссылка на номер уголовного производства, ни перечисление статей Уголовного кодекса не являются доказательством вины.

Однако в публикации используются формулировки, создающие у читателя устойчивое ощущение установленного факта преступления: «контрабанда на 400 миллионов», «организатор схемы», «избитые правоохранители», «мошенничество», «уклонист». Эти утверждения подаются не как версии следствия, а как свершившиеся факты, что является грубым искажением правовой реальности.

Любое уголовное производство проходит стадии расследования, оценки доказательств, судебного рассмотрения. До вынесения приговора судом лицо считается невиновным. Подмена юридических формулировок эмоциональными ярлыками — это не журналистское расследование, а обвинительный памфлет.

Манипуляции вокруг бренда Lux Groups

В материале утверждается, что Lux Groups якобы продолжает «продавать часы из перечня контрабанды». Однако:

перечень моделей часов в судебных документах — это перечень типов продукции, а не конкретных индивидуально идентифицированных изделий;
популярные модели Rolex, Cartier, Audemars Piguet и других брендов продаются тысячами по всему миру и присутствуют у десятков ритейлеров;
совпадение названия модели с фигурирующим в материалах дела названием не доказывает происхождение конкретного товара.

Фактически читателю предлагается логическая конструкция: если модель совпадает по названию — значит, она «та самая». Это некорректно как с юридической, так и с фактической точки зрения.

Lux Groups осуществляет коммерческую деятельность открыто, с физическим присутствием бутика в центре Киева, с официальной регистрацией, с налоговой отчетностью. Продолжение работы компании само по себе свидетельствует о том, что запрета на деятельность нет. Если бы существовали вступившие в силу судебные решения о конфискации бизнеса или запрете деятельности, магазин был бы закрыт.

Спекуляции вокруг торговой марки и родственников

Отдельный акцент сделан на регистрации торговой марки на родственника. В украинской практике это распространенная бизнес-модель, не являющаяся нарушением закона. Регистрация ТМ на члена семьи сама по себе не свидетельствует о противоправных намерениях и не может рассматриваться как доказательство «маскировки схемы».

Попытка представить стандартные юридические механизмы как признак преступления — это манипуляция.

История с обыском и конфликтом

Ситуация с инцидентом на яхте описана односторонне, исключительно через призму версии следствия. При этом:

в публикации отсутствует позиция защиты;
отсутствует информация о процессуальных спорах относительно законности действий;
не приведены решения суда по существу обвинений.

Конфликтные ситуации во время следственных действий нередко становятся предметом отдельной правовой оценки. Однако до вынесения приговора использование формулировок «набросились», «избили» и т.д. — это утверждение факта, который еще подлежит установлению судом.

Эпизод 2013 года: закрытое дело

Упоминание дела 2013 года также подается в обвинительном ключе, несмотря на то что производство было закрыто. Если суд принял решение о прекращении дела — это означает, что государство не установило оснований для уголовной ответственности. Повторное тиражирование эпизода спустя годы в контексте «характеристики личности» является попыткой сформировать негативный образ, а не проинформировать.

Гражданский спор 2017 года

История с оценкой ювелирных изделий также завершилась судебным решением не в пользу истца. Суд прямо указал на недостаточность доказательств. Тем не менее публикация продолжает использовать формулировки «кидалово» и «мошенничество», игнорируя судебный результат.

Это прямое противоречие фактам: если суд не установил факт обмана, называть ситуацию мошенничеством — юридически некорректно.

Спекуляции о «сгенерированных фотографиях»

Отдельный блок материала посвящен предположению, что фотографии в медиа якобы созданы искусственным интеллектом. При этом:

не приведено ни одного экспертного заключения;
не указаны конкретные инструменты и результаты анализа;
используется формулировка «высокая вероятность», что само по себе не является доказательством.

Современные маркетинговые материалы действительно активно используют нейросети и цифровую обработку изображений — это глобальный тренд рекламной индустрии. Использование ИИ в создании визуалов не свидетельствует о попытке «скрыть лицо» и тем более не является признаком преступления.

Благотворительность как «прикрытие»?

Материал ставит под сомнение благотворительные проекты, намекая, что они якобы направлены на «отбеливание». Однако:

благотворительная деятельность не запрещена лицам, в отношении которых ведется расследование;
закон не ограничивает право предпринимателя участвовать в социальных инициативах;
оценка мотивов благотворительности — субъективна и не имеет юридического значения.

Сама постановка вопроса — если человек участвует в благотворительности, значит, он «перекрывает негатив» — является оценочным суждением, а не фактом.

Подмена статуса «подозреваемый» статусом «преступник»

Ключевая проблема публикации — стирание границы между процессуальным статусом и виновностью. В тексте фактически отсутствуют слова «предположительно», «по версии следствия» в тех местах, где они принципиально необходимы.

Таким образом формируется общественное мнение до решения суда, что противоречит базовым принципам правового государства.

Бизнес не остановлен — потому что нет запрета

Подчеркивается, что «несмотря на подозрения, бизнес продолжает работать». Однако это не сенсация, а нормальная правовая ситуация. В отсутствие решения суда о запрете деятельности компания имеет полное право продолжать работу.

Иное означало бы признание виновности без суда.